Главное значение программы правления, утвержденной парламентом Республики Молдова в конце прошлой недели, - указать направление дальнейшего развития страны и, возможно, в исторической перспективе. Несомненно, у нас была бы другая программа и иное направление развития, если к власти пришла бы коалиция левоцентристских политических формирований. В связи с этим программа, получившая название "Свобода. Демократия. Благосостояние", является первым и основным документом, с помощью которого была юридически институционализирована правоцентристская коалиция – Альянс за европейскую интеграцию-2. В том числе потому что Соглашение о создании АЕИ не было обнародовано и не относится к категории документов, предусмотренных законодательством страны. В этом контексте утвержденный документ является скорее программой правления АЕИ, чем лишь нового кабинета министров. Поэтому Программа правления также закрепляет завершение де-факто процесса формирования нового правящего альянса, соответственно, завершение беспрецедентных, по сравнению с происходившим до сих пор, политических переговоров. Сейчас, после того как ситуация с переговорами практически прояснилась, целесообразно вернуться к ним в более спокойных условиях, равно как и к их текущим и перспективным последствиям.

Постэлекторальные переговоры: конец унитарной эры

Процесс политических переговоров по администрированию результатов последних парламентских выборов был широким, многосторонним, драматичным, первым подобным в современной истории Молдовы.

Эти переговоры ознаменовали де-факто завершение эры унитарного правления страны, корни которого тянутся еще с советских, если не с царских времен, и начало периода коалиционного правления, который, в свою очередь, означал начало процесса политической модернизации страны. Как подтвердилось в процессе этих же переговоров, произошедшее после выборов 29 июля 2009 года, когда был сформирован АЕИ-1, не означало действительно сознательных переговоров, поэтому и процесс правления в течение года с лишним не был в полном смысле коалиционным. Необходимость изменения модели правления страной с унитарной на коалиционную был признан и принят всеми крупными участниками политического процесса, которые после 28 ноября 2010 года вступили в серьезные переговоры с очень высокими реальными ставками. Между тем за месяц с лишним до этого Партия коммунистов Республики Молдова (ПКРМ), формирование, располагающее самым большим числом мандатов в последних парламентах, рассчитывала вернуться к унитарному правлению, и на базе этой перспективы выстраивала свое поведение в законодательном органе, отношения с политическими соперниками и потенциальными партнерами.

Таким образом, развеялись все иллюзии о том, что впредь может быть возможно возвращение к управлению страной одной "хорошей", "сильной", "представляющей всех" партией. Подобное впредь невозможно, поскольку общество, служащее социальной базой для политических партий, фрагментировано и разнообразно. Постэлекторальные переговоры доказали, что только сейчас завершилось "единство (единственной) партии и народа".

Две модели переговоров

Переговоры шли на правоцентристском и левоцентристском флангах. Переговоры на правоцентристском фланге продолжались дольше, они щекотали нервы, даже раздражающе действовали на общество. Не один раз лидеры трех формирований – ЛДПМ, ДПМ и ЛП – рисковали собственной репутацией, репутацией своих партий из-за своего подхода к переговорам, принятию решений или откладыванию этих решений. Ожидания сторонников правоцентристского альянса были очень велики, а лидеры не спешили их реализовывать. Если бы в этот период прошли новые парламентские выборы, все три формирования пострадали бы из-за неясности, в которой бросили общество более месяца.

Правоцентристские переговорщики нередко оставляли впечатление, что они жульничают перед общественностью, когда наступает их черед объяснять, отчего переговоры так затянулись и что они обсуждают на этот раз. Переговоры проходили в условиях ограниченной, формальной прозрачности, что наводило зачастую на мысль, что политики продолжают считать нас, весь остальной народ за низшее сословие.

И все-таки такая модель переговоров – предпочтительней, возможно, на начальном этапе, переговорам на левоцентристском фланге, в которых участвовали ПКРМ и ДПМ. Здесь было и меньше прозрачности, и меньше искренности, здесь был и другой подход к праву общества на информацию и, в частности, право электората знать, как будет использован его голос.

В случае переговоров на правоцентристском фланге день, час и место встречи были известны заранее, а политические лидеры принимали правила демократической игры – выходить всякий раз к прессе, соответственно, к обществу для объяснений, хотя и чувствовали себя всякий раз, как "на сковородке". В то же время на всем протяжении переговоров на левоцентристском фланге лидеры всякий раз убеждали нас, что дела идут "очень хорошо", что были "успешно" решены чуть ли не все проблемы, что переговоры "продвинулись", что "вот-вот" будет подписан документ о создании правящей коалиции. Выходы к прессе были нерегулярными, о некоторых встречах не было известно заранее, в том числе о визите, который лидер ПКРМ Владимир Воронин нанес председателю ДПМ Мариану Лупу, посетив штаб-квартиру демократов. Этот визит, похоже, был историческим (без кавычек), учитывая беспрецедентные знаки, которые были переданы с помощью него.

Такая модель переговоров берет преимущественно свое начало из авторитарного прошлого, когда один человек или одна партия-государство решали за нас, что мы должны знать, когда должны знать и сколько должны знать. На народном языке это значит, что политики в этом случае продолжили "держать нас за дураков". Если все шло настолько хорошо, почему в итоге был создан другой правящий альянс? В конце концов только после переговоров одно из формирований признало, что и в случае переговоров на левоцентристском фланге расхождения были большими и принципиальными. Уверены ли мы, что нам было сказано все, что мы знаем, до куда зашел "торг" между ПКРМ и ДПМ, что обществу не грозили большие опасности в случае коалиции между этими формированиями?

Валериу Василикэ